Yuris5 ноября 2008 года королева Елизавета II официально открыла новое отделение Лондонской школы экономики, старейшего в отрасли учебного заведения мира. После экскурсии по впечатляющему зданию королева встретилась с преподавателями школы. Формат церемонии был оговорен за несколько месяцев до визита, но за семь недель до открытия разгорелся глобальный экономический кризис, в огне которого сгорали крупнейшие банки мира. И королева задала собравшимся аристократам мировой экономической мысли очевидный вопрос: почему никто из них не смог предсказать этот кризис? Как так случилось, что все эти блестящие экономисты и крупнейшие банкиры, со всеми их изощренными теориями и компьютерным моделированием, не смогли увидеть приближения катастрофы?
Британская академия созвала конференцию для выработки ответа королеве, который был отправлен ей лишь в июле 2009 года. Он включал перечисление широко известных проблем: глобальный макроэкономический дисбаланс, плохое управление банковскими рисками, слабое регулирование финансовой деятельности. Главный диагноз, поставленный Британской академией, гласил: "Каждый из участников процесса занимался своим делом, не выходя за рамки допустимого, но никто не дал себе труда посмотреть на всю картину в целом; индивидуальные риски не производили впечатление чрезмерных, но угроза всей системе как таковой оказалась огромной".
Вывод о том, что никому не удалось увидеть всю картину в целом, вряд ли может быть утешительным для всех, кого кризис лишил работы, сбережений и доверия правительствам. Ведь задача макроэкономистов, глав центробанков и прочих регуляторов финансовой деятельности как раз и состоит в том, чтобы видеть всю картину целиком.
В 1696 парламент Англии озаботился проблемой отчеканенных монет. Использование драгоценных металлов для чеканки монет несло серьезную угрозу. Если рыночная цена металла превышала цену монеты, то деньги просто переплавляли и продавали ювелирам. Нехватка денег, исчезающих из оборота, осложняла торговлю. Население стремилось снять с монет как можно больше серебра: люди срезали с монет края, стачивали их. Проведенная правительством экспертиза показала, что подавляющее большинство находившихся в обороте монет имело в своем составе только половину от изначального объема серебра, а полновесные серебряные монеты, полученные из серебряных слитков, стоили почти на 25% больше! Аналогичные проблемы регулярно возникали и раньше. Нумизматам хорошо известны византийские золотые монеты с обрезанными краями, которые имели высокий престиж и были в обороте в разных странах (в этом случае менялся их номинал). А во Франции с 1285 по 1490 годы королевская казна получала большую часть доходов за счет сеньоража: государи резко обесценивали или вовсе упраздняли находившиеся в обращении монеты, чтобы получить огромные доходы за счет выпуска новых монет, стоивших уже дешевле.
В описанном случае в Англии имела место инфляция; как следствие, росла стоимость серебра или золота.

королеваПоэтому в Англии номинал монет периодически искусственно повышали в соответствии с возросшей ценой содержащегося в них серебра. Позже решили вообще сократить долю серебра в монетах всех номиналов, чтобы рыночная цена драгоценного металла меньше влияла на стоимость самих монет.
Эту идею встретил в штыки самый уважаемый ученый той эпохи, философ Джон Локк. По его мнению, такое предложение исходило из неправильного понимания денег и денежного стандарта: получалось, что деньги как бы отрывались от собственно монет. Локк считал, что деньги – это и есть серебро, ни больше ни меньше. Что касается денежного стандарта, то, по мнению Локка, "фунт" - это просто термин для описания определенного количества серебра. К ужасу большей части финансового истеблишмента Англии, политическое влияние и авторитет Локка оказались настолько велики, что в январе 1696 года английский парламент решил, что обрезанные и истертые монеты перестанут считаться законным средством платежа, и предложил населению сдать их в казну для переплавки. Тысячи людей, до которых новость не дошла вовремя, не успели сдать монеты. Внезапное перераспределение богатства между теми, кто имел доступ к важной информации и успел сдать старые монеты по номиналу, и всеми остальными стало началом полной сумятицы. Правительству удалось вывести практически все существовавшие монеты из оборота, но после перечеканки их стало гораздо меньше. Огромное их количество тут же было вывезено за рубеж, в страны, где были высокие цены на серебро. Возникла острая нехватка монет, цены упали, началась дефляция, сократились объемы торговли. Рост и стабильность английской экономики были подорваны денежной философией Локка.
В традиционных обществах существовали ограничения, определяемые общественными обязательствами земледельцев перед вождями, вождей перед жрецами и так далее. И вот античные греки, освоившие денежное общество и имевшие серьезную научно-философскую базу, забеспокоились, что не существует предела накопления богатства, а поскольку статус в денежном обществе - категория по определению относительная, а не абсолютная, то подобное общество рискует превратиться в бесконечное соревнование всех со всеми. Избыточное накопление, потребление и борьба за статус становятся серьезнейшей проблемой. Греки понимали, что жизнь в денежном обществе автоматически означает согласие с идеей универсальной экономической ценности, а также возможность измерения этой ценности и ее передачи от одного человека другому. Стоит обществу принять эти идеи, и все остальное следует само собой.

монетыПоскольку у экономической ценности нет границ, в денежном обществе нет и какого-либо фиксированного ориентира. Отсюда и ведет происхождение рыночный капитализм, бесконечная погоня за статусом, подогреваемая неутолимой жаждой денег. Аристотель в результате долгих размышлений пришел к выводу, что деньги - не просто далекий от идеала, но и вообще нежизнеспособный механизм организации общества. Трагедии Эсхила, Софокла и Еврипида - пик классической греческой мысли и культуры - постоянно указывают на недостатки подобной модели. Их персонажи достигают своей цели - денег и власти, но платят за это изоляцией от общества и семьи. Интересно, что с античными греками солидаризируется ведущий теоретик западного либерализма и один из создателей австрийской экономической школы после первой мировой войны Людвиг фон Мизес. Он с беспокойством подчеркивал, что человек должен иметь время для общения с собой, и поэтому место капитализма должна занять другая экономическая система, которая не гоняется без устали за новинками и новизной.
Один из известных шотландцев, Джон Ло, сумевший в 1715 году первым создать во Франции банк, наделенный правом печатать деньги, утверждал, что золото и серебро, медь, банкноты, помеченные ракушки - всего лишь знаки, с помощью которых богатство передается. "Глядя на золотую крону, - говорил Ло, - я вижу документ, оформленный на определенных условиях". Это утверждение вступало в полное противоречие с утверждениями Локка, видевшего в деньгах лишь ценность драгоценного металла. Поэтому Ло убедил короля Франции, что объем напечатанных денег больше не должен зависеть от имеющегося у банка запаса золота и серебра. Отныне денежный стандарт Франции определялся исключительно решением короля Франции. Этим решением Ло вытянул Францию, которая к тому времени уже полвека не вылезала из войн, из долговой ямы и даже на волне успеха был назначен Генеральным контролером финансов Франции, но все равно кончил плохо. Его враги прекрасно понимали, что денежная система работает хорошо, пока сохраняется вера в ее надежность. Кризис доверия неизбежно ведет к краху, который они и вызвали, проведя мощную очернительскую компанию против его банковских структур. Народ побежал скидывать их акции, цены акций рухнули, а Ло, разорившись, оказался на тюремной койке.

кризисВ "Исследованиях о природе и причинах богатства народов" еще один великий шотландец Адам Смит впервые сформулировал системную теорию, связывающую поведение индивида со структурой экономики в целом. Смит дал описание общества, в котором мерилом всех вещей является экономическая ценность, а статичные традиционные общественные отношения вытеснены динамичными денежными отношениями. В частности, Смит показал, как взаимодействие спроса и предложения приводит к установлению цен, которые оздоравливают рынок.
Так как деньги - всего лишь товар, подчиняющийся тем же законам, что и другие товары, разъяснял другой известный французский экономист Жан-Батист Сей в своем "Трактате по политической экономии", данный механизм может быть распространен на денежный рынок. Все тот же локковский взгляд на деньги в интерпретации Смита выглядит так: свободный рыночный механизм рождает цены, которые постоянно оздоравливают все рынки в экономике, и в итоге все, что производится, потребляется. Из этого положения исходит и Сей, который считает, что производство товаров и создает спрос на эти товары. Этот результат, известный как закон Сея, был широко принят на вооружение как центральный принцип классической макроэкономики.
Однако в дальнейшем это положение Сея подверглось жестокой критике. Ряд экономистов утверждали, что в монетарной экономике закон Сея не работает! Нет никакой гарантии, что совокупное предложение будет всегда равно спросу - по той простой причине, что в монетарной экономике люди не обязаны тратить все свои доходы на товары и услуги, а могут вместо этого откладывать деньги.
Опыт Великой депрессии в период между двумя мировыми войнами дал замечательному английскому экономисту Мейнарду Кейнсу понимание того, что если частный сектор не желает тратить, то вкладываться должно правительство. Это стало основным положением кейнсианства, призванное помочь тем, кто определяет политику после кризиса. Кейнс озадачился проблемой, не замеченной Локком: в мире царит неопределенность. Ликвидность испаряется, платежеспособность переоценивается, а имеющаяся в данный момент сеть долговых обязательств внезапно теряет живучесть. А ведь именно сеть взаимосвязанных долгов должна уметь адаптироваться к изменившейся ситуации, но этого часто не происходит, так как сами деньги, формирующие эту сеть, не реагируют на кризисные изменения. Вот пусть правительства и затыкают такие дыры, на которые не реагирует рынок и деньги, - заключил Кейнс. Роль политической власти в денежной системе - не случайность. Деньги зависят от доверия общества, в бизнесе кредит - то же, что уверенность в правительстве, и то и другое способно расти, и создать их искусственно невозможно.

валютыДело в том, что классические экономисты по-разному понимали деньги и финансы. За спинами Адама Смита и его последователей маячил призрак Джона Локка и его монетарного "натурализма". По Локку, деньгами могли служить лишь золото и серебро. Напротив, инструменты частного кредитования деньгами не считались - они лишь служили заменой деньгам и имели стоимость ровно до тех пор, пока были обеспечены реальным золотом или серебром. Получается, что в кризисной ситуации все будут стараться накапливать только драгоценный металл, а центральный банк - оберегать свои запасы или выдавать золотые ссуды под высокий процент.Однако вскоре, после ряда кризисов, экономисты и банкиры пришли к общему пониманию ситуации: при кризисе в дефиците не золото, а доверие и надежность, восстановить которые в состоянии только центральный банк - при готовности обменивать долги потерявших доверие частных предпринимателей на собственную "суверенную" валюту. То есть деньги - это не товар, а кредит доверия!
Американский экономист Кеннет Эрроу и французский математик Жерар Дебре предложили формальное математическое доказательство закона Сея, подтвердив, что рыночная экономика имеет тенденцию к "общему равновесию", если, конечно, на рынке не возникает избыточного спроса или предложения. Однако тут же появились возражения, утверждавшие, что сие доказательство справедливо без денег. То есть Эрроу и Дебре по существу доказали, что в серьезном экономическом анализе деньгам просто нет места.
Время от времени появлялись экономисты типа Милтона Фридмана, главного идеолога "шоковой терапии", которые обращались к правительствам и общественности, настойчиво доказывая важность денег в экономическом анализе. Последующие полвека прошли в долгих спорах ученых мужей и правительственной бюрократии, которые закончились тем, что и те, и другие, игнорируя существенные связи между ценными бумагами, вращающимися на рынках капитала, и денежной системой, которой управляли правительства и банки, выстроили каждый свою систему: ученые мужи - теорию финансов без макроэкономики, а бюрократы - на базе классических законов Сея - макроэкономику без финансов. В итоге из "безденежной экономики" классической школы развилась ортодоксальная макроэкономика, то бишь учение о монетарном обществе, преподаваемое в университетах и используемое центробанками. А практики судорожно уцепились за академическую концепцию финансов как инструмента торговли, нашедшую применение в бизнес-школах и частных банках.
И вот теперь попытаемся ответить на вопрос королевы Великобритании: "Почему никто из экономистов не видел, откуда нагрянет кризис?" Ответ прост: потому что в их базовой концепции макроэкономики отсутствовали деньги. Другой вопрос банкирам и их регуляторам: "Почему никто из вас не понимал, что вы проводите опасную политику?" Да потому, что в их концепции финансов отсутствовала макроэкономика. Ведь центральные банки заботились в первую очередь о низкой и стабильной инфляции, чтобы гарантировать экономическую и финансовую стабильность, а цены на кредиты и активы их мало интересовали. Чем успешнее центробанки душили риски инфляции, тем увереннее действовали инвесторы, готовые скупать все более рискованные активы, позволяющие им зарабатывать на повышенных ставках за риск. Денежная стабильность фактически породила нестабильность финансовую.

Юрий Балтгайлись

Dr.oec