Международная процедура FATCA (Foreign Account Tax Compliance Act), а также процедуры AEOI (Automatic Exchange of Information) и BEPS (Base Erosion and Profit Shifting), предусматривают решительные методы борьбы с неплательщиками налогов и с так называемой оптимизацией налогов.

После того, как американское правительство ввело в действие международную процедуру FATCA (Foreign Account Tax Compliance Act), а затем международное сообщество начало внедрять процедуры AEOI (Automatic Exchange of Information) и BEPS (Base Erosion and Profit Shifting), предусматривающие весьма изощренные методы борьбы с неплательщиками налогов и с так называемой оптимизацией налогов, пользующейся популярностью у международных корпораций для занижения налоговой базы, у многих бизнесменов остается все меньше вариантов маневра для того, чтобы решать вечную проблему любого бизнеса: уплатить налоги и не стать банкротом.

Попробуем рассмотреть юридически грамотные и принятые в международном сообществе формы действия бизнеса в новых глобальных условиях.

Одна из наиболее популярных классификаций разделяет страны, имеющие законодательство, которое позволяет снижать налоговое бремя, на четыре группы по следующим признакам:

  • географическое положение
  • налоговая система
  • конфиденциальность
  • требования к финансовой отчетности

Отсюда и классификация:

1.Классические офшорные зоны. Само слово «офшор» (offshore – «на расстоянии от берега, в открытом море») – отражение того, что классический офшор – это остров. И, как правило, это небольшие острова Карибского моря, Тихого и Индийского океанов. Отличаются они полным отсутствием налогов, вместо которых там существуют фиксированные ежегодные платежи для продления деятельности зарегистрированных компаний и нетребовательностью к бухгалтерскому учету. Степень конфиденциальности – высокая, и она только повышается при использовании номинального сервиса. Процедура регистраций компаний проста, а законодательство таких стран, как правило, совершенствуется в направлении увеличения степени конфиденциальности и защиты инвестиций. Примеры классических офшоров – Невис, Сейшелы, Панама, Белиз, Британские Виргинские острова.

2.Зоны с низким налогообложением или офшорные зоны повышенной респектабельности. Финансовая отчетность здесь является обязательной, контроль со стороны правительства более жесткий по сравнению с классическими офшорами. Ведется реестр директоров и акционеров, который находится в открытом доступе, а проблема конфиденциальности решается при помощи использования номинального сервиса. Примером могут служить Дубай, Гибралтар, остров Мэн, Сингапур, Гонконг.

3.К третьей группе относят зоны, которые нельзя в полной мере считать офшорными, но они предоставляют зарегистрированным в них нерезидентским и не извлекающим доходов с их территории компаниям значительные налоговые льготы. В этих странах все открыто, надо платить налоги и сборы, ведутся регистры директоров и акционеров. Примеры стран, где предоставляются частичные налоговые преимущества, – это Великобритания, США, Мальта, Монако.

4.Свободные экономические зоны (free zones) существуют практически во всех странах мира и предоставляют ряд льгот для развития, в первую очередь, промышленности и переработки. Как правило, в этих зонах предусмотрены длительные налоговые каникулы на прибыль, пониженные ставки налогов на недвижимость и социальных выплат со стороны собственников, иногда отсутствуют таможенные и иные пошлины, связанные с внешнеэкономической деятельностью.

2014 год стал в этом плане переломным моментом: многие ведущие экономики мира начали принимать меры для выявления законодательных лазеек и наказания нарушителей. Одна за другой стали появляться новости о крупных скандалах, связанных с уклонением от уплаты налогов.

Понятие о банковской тайне уничтожается, офшорные банки вынуждены раскрывать данные о счетах своих клиентов, подписываются все новые соглашения об обмене банковской информацией, правительства убеждают широкую общественность в том, что налоговые уклонисты – это те же террористы, и именно уклонение от уплаты налогов позволяет финансировать деятельность террористических группировок. Даже речи не идет об огромной разнице между уклонением от уплаты налогов и оптимизацией налоговой базы.

Подсчитать, хотя бы приблизительно, сколько денег уходит ежегодно в офшоры, достаточно трудно. В рамках Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) была сделана попытка показать объемы уклонения от уплаты налогов компаниями, которые декларируют свои прибыли в странах с низкими налоговыми ставками, независимо от того, где эти доходы фактически были заработаны. Об огромной роли и значимости офшоров в мировой экономике говорит их удельный вес в глобальном богатстве. Например, в 2010 году объем активов под управлением финансовых учреждений в офшорах оценивался в $7,8 триллионов, что составляло 6,4% от мирового богатства.

Согласно данным ключевого органа Генеральной Ассамблеи ООН по вопросам в области торговли и развития, компании уклоняются от уплаты $200 млрд в год в виде налогов, направляя свои инвестиции в офшорные финансовые центры.

Экономисты Международного валютного фонда подсчитали, что утерянные доходы от налогов эквивалентны 0,6% от валового внутреннего продукта в развитых странах и 1,75% ВВП в развивающихся экономиках. По подсчетам ООН, развитые страны ежегодно теряют около 100 миллиардов долларов США неуплаченных налогов. Сейчас правительства ведущих стран мира стремятся сделать все, чтобы вернуть в свою казну эти деньги.

Напомним, что прямые иностранные инвестиции – это инвестиции, идущие напрямую в бизнес, например, в уставные капиталы и создание новых компаний. Примерно третья часть всех прямых иностранных инвестиций, что составляет около 6,5 триллионов долларов США, прошли путь через третьи страны, прежде чем достигли страны назначения в виде производственных активов. И несмотря на то, что есть и иные причины для направления инвестиций через другую страну, основной мотивацией подобной практики является именно уклонение от уплаты налогов.

Например, одной из таких «проводящих» стран являются Британские Виргинские острова. В 2012 году они привлекли $72 млрд иностранных инвестиций. Это почти на $30 млрд больше, чем у Великобритании, несмотря на то, что экономика последней примерно в 3000 раз больше.

Есть существенные различия между объемами использования подобных методов экономиками различных регионов. Например, больше всего склонны использовать «проводящие» страны для ухода от уплаты налогов так называемые «страны с переходной экономикой», в том числе и Россия – 60% от общего количества иностранных инвестиций, против 35% у Европы и 18% у Северной Америки.

По итогам прошлого года США поднялись еще на одну строчку вверх в рейтинге стран – налоговых убежищ, вплотную приблизившись к занимающей первое место Швейцарии, о чем свидетельствует рейтинг Financial Secrecy Index, который составляет британская неправительственная организация Tax Justice Network.

В рейтинге, который оценивает страны по объему скрывающихся в стране капиталов и уровню финансовой непрозрачности, США занимали 6-е место в 2013 году и 3-е место в 2015 году, когда список публиковался в предыдущий раз. Доля страны в экспорте офшорных финансовых услуг возросла с 2015 года, как считают авторы рейтинга, с 19,6% до 22,3% (против 4,5% у Швейцарии).

«США по-прежнему непрозрачны, так как отказываются принимать участие в международных инициативах по обмену налоговой информацией, сохраняют «анонимные» юридические лица и трасты, активно предлагаемые в отдельных американских штатах», - комментируют авторы рейтинга.

Не предоставляя информацию налоговым органам в других странах, США создали собственную систему сбора данных об активах американских граждан за рубежом – FATCA.

Третье место – после Швейцарии и США – занимают в рейтинге налоговых гаваней Каймановы острова, затем следуют Гонконг, Сингапур, Люксембург, Германия, Тайвань, ОАЭ, Гернси.

Великобритания представлена в списке отдельно от зависимых территорий (острова Джерси, Гернси, Мэн, Британские Виргинские и Каймановы острова, Гибралтар и т.д.). В случае суммирования всех этих территорий Великобритания заняла бы в нем первое место. Так что утверждение, что в мире два главных офшорных острова – Манхэттен и Британия, недалеки от истины.

Итоговая оценка уровня непрозрачности, который учитывает в общей сложности 20 параметров, составила у Швейцарии 76,5% и у США 60%. У Украины по этому показателю 69%, у Латвии - 57%, у Эстонии - 51%, у Литвы - 47%. Самой же прозрачной страной в мире оказалась Словения - 42%.

Завеса секретности способствует незаконному перетоку средств, отмыванию денег, коррупции, уклонению от налогов. Прогресс, достигнутый в последние годы в сфере борьбы с офшорами и уклонением от налогов, авторы доклада считают недостаточным.

В США уже много лет обсуждается идея создания общенациональной базы данных юридических лиц и их бенефициаров, однако пока реестры юридических лиц ведутся в США на уровне штатов, вопросы регистрации компаний не регулируются на федеральном уровне. Общества с ограниченной ответственностью могут регистрироваться в Делавэре, Вайоминге, Неваде на юридические фирмы, без раскрытия какой-либо информации о том, кто является владельцем.

В базе данных налоговой службы США содержатся только названия и идентификаторы компаний, ведущих регулярный бизнес в стране. Для идентификации юридических лиц в США используется номер DUNS, присваиваемый корпорацией Dun & Bradstreet. Группа, разрабатывающая финансовые меры по борьбе с отмыванием денег (FATF) в недавнем отчете по США указала, что одним из слабых мест созданной в стране системы по борьбе с отмыванием денег является недостаток информации о фактических конечных собственниках компаний.

«Америка призывает ввести финансовую прозрачность, но, в то же время, здесь каждый может зарегистрировать анонимную компанию-пустышку», - констатирует журнал The Atlantic в статье от 13 июля прошлого года под названием «США – хорошее место для плохих людей, чтобы спрятать свои деньги». Понятна и готовность США бороться с офшорным бизнесом. В 2015 году агентство Reuters сообщило об исследовании, согласно которому крупнейшие компании США держат в офшорах 2,1 триллиона долларов, чтобы избежать уплаты налогов, объем которых составил бы 620 млрд долларов.

Однако многообразие мира и законодательств многих стран дает возможность шире взглянуть на эту проблему.

Сингапур и Гонконг — соперники или друзья?

Поговорим о двух популярных у предпринимателей всего мира юрисдикциях азиатского региона, в чем-то похожих, но, в то же время, различных: Гонконге и Сингапуре. Однако для начала мы бы хотели кратко осветить последние тенденции в области международного налогового планирования.

Глобальные масштабы давления на офшорные юрисдикции приводят к тому, что классические безналоговые компании все более превращаются в «вещь в себе», инструмент для внутреннего употребления, поскольку внешние партнеры все менее охотно заключают договоры с такими компаниями. Поэтому более оправданным становится осознанный подход к формированию корпоративной структуры для международного бизнеса, где на первый план выходит деловая репутация иностранной компании, взаимодействующей с внешним миром. Этим и объясняется возрастающий интерес к компаниям из Гонконга и Сингапура — стран, не затронутых последним мировым финансовым кризисом, со стабильным законодательством на базе британской системы права, английским языком как основным языком делопроизводства и сверхнадежной банковской системой.

На протяжении последних лет обе эти юрисдикции возглавляют рейтинг стран по удобству ведения бизнеса. Гонконг стабильно занимает в рейтинге второе место, а Сингапур – первое, но это совсем не означает, что Сингапур «лучше» Гонконга и что нужно отказаться от использования гонконгских компаний в пользу сингапурских.

На практике происходит как раз наоборот: в Гонконге ежегодно регистрируется более 100 тысяч компаний, тогда как в Сингапуре — около 30 тысяч, поэтому голосов в пользу Гонконга раздается много больше, чем в пользу Сингапура. Однако идеальных юрисдикций не бывает, и, делая выбор в пользу одной юрисдикции, предприниматель отказывается от преимуществ другой.

Различия между законодательствами разных стран и реалии сегодняшнего дня заставляют предпринимателей выбирать структуру из нескольких компаний, чтобы иметь возможность использовать преимущества, которые дает каждая из выбранных юрисдикций. Давайте рассмотрим эти преимущества.

1.Территориальное налогообложение

Хотя обе страны декларируют территориальный принцип налогообложения, трактуют они его по-разному:

  • Гонконг освобождает от налогообложения доходы, полученные из иностранных источников, независимо от способа их получения;
  • в Сингапуре доходы, полученные за рубежом, могут быть исключены из налогооблагаемой базы при соблюдении ряда условий:
    • доходы получены за пределами Сингапура;
    • доходы не планируется переводить в Сингапур;
    • решение о заключении сделки, приведшей к получению дохода, принято за пределами Сингапура;
    • работы (услуги) в рамках договора выполнены (оказаны) за пределами Сингапура.

Однако, при всех достоинствах, у этих юрисдикций есть следующие подводные камни:

  • когда у сингапурской компании всего один директор (в этом случае такой директор всегда будет резидентом Сингапура, поскольку по закону нужно, чтобы у каждой сингапурской компании был хотя бы один директор-местный резидент), невозможно доказать, что решение о заключении сделки было принято за пределами Сингапура. Чтобы принцип территориального налогообложения работал, нужно назначить в компанию как минимум одного иностранного директора;
  • когда гонконгская компания, принадлежащая иностранному бизнесмену, продает товар в Китай, покупатель тоже может быть представлен гонконгской компанией; в этом случае гонконгская компания получит доход из источника в Гонконге, и этот доход будет включен в налогооблагаемую базу.

2.Возможности открытия банковского счета в стране регистрации

В последнее время гонконгские банки открывают счета только тем компаниям, которые контролируются резидентами Гонконга, что делает открытие счета компаниям с иностранными корнями практически невозможным.

Сингапурские банки подходят к вопросу более гибко, но определенное ужесточение политики открытия счетов присутствует и здесь: банки требуют личной встречи с владельцем компании, запрашивают все больше документов.

3.Международное оказание услуг

Особенность оплаты услуг в том, что в странах выплаты вознаграждения возникает налог у источника (WHT). Сингапур имеет более 70 действующих договоров об избежании двойного налогообложения. У Гонконга — 32 договора об избежании двойного налогообложения, при этом ни одного со странами бывшего СССР.

Стоит помнить, что подводные камни имеются и в этой области. «Избежание двойного налогообложения» следует понимать дословно: это не отсутствие налогов вообще, а отсутствие налога в одной из двух стран. Во второй стране налог возникает. Хорошая новость состоит в том, что налоговое бремя в Сингапуре весьма умеренное. Базовая ставка налога на прибыль составляет 17% от прибыли (доходы минус расходы).

Лучшая налоговая гавань мира – Монако

В мире нет более известной налоговой гавани, чем расположенное на французской Ривьере княжество Монако. Из последних известных случаев использования Монако как налогового убежища можно упомянуть известного британского предпринимателя Филиппа Грина, который заплатил своей живущей в Монако жене сотни миллионов фунтов стерлингов не облагаемых налогом дивидендов.

В Монако нет налога на прирост капитала и подоходного налога. Главный налог в Монако – это налог на прибыль от бизнеса, который должны платить определенные компании. Однако многие иммигранты строят свой бизнес таким образом, чтобы избежать данного налога.

В Монако имеется также налог на наследование, но есть два серьезных условия, которые ограничивают случаи выплат данного налога. Во-первых, налог на наследование в Монако платится только на активы, которые находятся в Монако. Во-вторых, процент налога зависит от степени родства: чем ближе родство, тем он ниже.

Если наследство передается жене, родителям и детям, то применяется ставка 0%. Если наследство передается брату или сестре – 8%. Наследство, передаваемое дядям, тетям, племянникам и племянницам, облагается по ставке 10%, другим, более дальним, родственникам – 13%, не родственникам – 16%. Итак, активы, находящиеся в Монако, можно передать жене и детям, не платя налог на наследство.

Монако широко известно как место тусовки богатых и знаменитых. Здесь прекрасная погода, эксклюзивные магазины и отели, и, кроме того, Монако – фантастически безопасное место для жизни: на каждую сотню резидентов страны приходится один полицейский, вся территория княжества находится под наблюдением видеокамер.

Уровень жизни в Монако очень высок, но высока и ее стоимость. Так, за два коктейля в баре придется заплатить около 50 фунтов стерлингов.

Теоретически купить недвижимость в Монако очень просто, так как там не существует ограничений на покупку недвижимости для нерезидентов. На практике же большая часть нормальной недвижимости в Монако слишком дорога для среднестатистического иммигранта. В Монако самые высокие в Европе цены на жилье. Большая часть резидентов Монако живут в квартирах, и лучшие из квартир могут стоить по несколько миллионов евро. Однокомнатная квартира-студия в княжестве обойдется в 1 миллион евро, а вилла или дом – 35 миллионов.

Что по-настоящему привлекает людей в Монако – это стиль жизни и географическое положение. В отличие от других, весьма отдаленных налоговых гаваней, Монако находится всего в нескольких часах езды от крупнейших городов Европы.

В Монако есть широкий доступ к банковским и финансовым услугам. Кстати, если у вас есть деньги, получить разрешение на проживание в Монако совсем несложно. Для этого есть три способа:

- создать бизнес в Монако,

- стать пенсионером в Монако,

- устроиться на работу в Монако.

В Монако нет налогов на личный доход (кроме как для французов, да и то не во всех случаях). А вот компании, зарегистрированные в Монако, в теории должны платить налог на доходы от бизнеса по ставке в 33% после пяти лет деятельности. В течение первых пяти лет налог меньше, но он растет из года в год по скользящей шкале. Однако на практике есть ряд исключений, позволяющих не платить налог на доходы от бизнеса. Компании в Монако не платят подоходный налог в следующих трех случаях:

1) бизнес в Монако не владеет интеллектуальной собственностью;
2) бизнес занимается индустриальным производством и коммерческой деятельностью и 75% или более процентов его прибыли происходит из Монако;
3) офшорные компании в любой сфере деятельности являются нерезидентскими. Резидентность компании в Монако определяется местом проживания директоров, акционеров и местом проведения собрания директоров.

В княжестве Монако нет предварительных налогов; разрешается использовать трасты, но трастами в Монако могут пользоваться только резиденты.

Из-за давления общественности Монако согласилось подписать соглашение с Евросоюзом по обмену налоговой информацией. На данный момент княжество подписало 24 договора по обмену налоговой информацией, и только пять из них являются договорами об избежании двойного налогообложения.

Налогообложение на Мальте

Мальта – небольшое островное государство в Средиземном море. Политически и исторически она очень похожа на Кипр: оба государства являются островными, оба когда-то были под властью Великобритании, в силу этого до сих пор в обоих английский язык является государственным, оба успели побывать офшорными зонами и оба с недавних пор являются членами ЕС и еврозоны. Правовая система Мальты отражает бурную историю острова – в основе ее лежит знаменитый Кодекс Наполеона, оставшийся в наследство с тех времен, когда остров контролировался Францией. Вместе с тем, правовая система Мальты содержит также элементы прецедентного права, которые появились благодаря полуторавековому влиянию Британской империи, управлявшей островом с 1814 по 1964 год.

Сегодняшняя Мальта в составе ЕС развивается как важный деловой и финансовый центр, который благодаря продуманным и выгодным условиям, предлагаемым международному бизнесу, все больше оттягивает на себя финансовые потоки крупных и средних международных компаний, особенно имеющих интересы в ЕС.

На момент вступления в Евросоюз Мальта уже была развитым офшорным и банковским центром, который совершенно не планировал в одночасье сворачивать бизнес и лишаться привлекательности для инвесторов, бизнесменов и международных корпораций. Пришлось немало потрудиться для того, чтобы, с одной стороны, не было противоречий требованиям Еврокомиссии и налоговое законодательство Мальты соответствовало нормам ЕС, а с другой стороны, чтобы Мальта как юрисдикция не потеряла своей былой привлекательности для бизнеса и продолжала развиваться уже как международный бизнес-центр в составе ЕС. Эта задача оказалась выполненной, баланс интересов был соблюден, и владельцы и инвесторы компаний, зарегистрированных на Мальте, смогли извлечь всю полноту выгоды из членства Мальты в ЕС.

Впрочем, судите сами – начинаем загибать пальцы.

1. Система условного начисления налога на Мальте.

Налог на прибыль на Мальте составляет увесистые 35%, однако, как вы догадываетесь, совсем не это является популярной причиной принятия решения зарегистрировать компанию именно на Мальте. Дело в том, что такая ставка действительно применяется при налогообложении прибыли, но только если доля прибыли мальтийской компании, которую она получает от ведения бизнеса непосредственно на территории Мальты превышает 10%. Если же этот порог не перейден (т.е. в основном компания занимается международным, а не местным бизнесом), то вступает в силу так называемое условное начисление налога, которое работает как система быстрого (14 дней) возврата большей части уплаченного налога на прибыль при условии распределения дивидендов в пользу собственников компании (к примеру, холдинговой компании с нулевым налогом на дивиденды, зарегистрированной в Латвии). Итак, Мальта аккуратно возвращает большую часть (6/7) из уплаченного налога на прибыль, таким образом, эффективная ставка налога на прибыль составляет всего лишь 5% – вполне терпимо для респектабельной европейской юрисдикции. Неудивительно, что мальтийская компания часто используется как та часть международной структуры, которая аккумулирует прибыль от операций, происходящих в совсем других уголках ЕС и мира. Здесь важно отметить, что выплачиваемые для использования этой возможности дивиденды, направляемые за границу, налогом не облагаются (об этом чуть ниже, в следующем пункте нашего списка).

Мальтийская налоговая система с ее преимуществами часто применяется для получения пассивного дохода и роялти – в этом случае при распределении дивидендов возврат составляет 5/7 от суммы дохода, то есть такие доходы облагаются по эффективной ставке 10%.

2. Отсутствие налога у источника выплаты дивидендов, процентов, роялти.

Итак, для использования механизма частичного возврата налога на прибыль и, как следствие, сравнительно низких эффективных ставок мальтийского налога на прибыль необходимо произвести выплату дивидендов собственникам мальтийской компании. Такая выплата за границу дивидендов, равно как и процентов, роялти (в том числе и в адрес компании, зарегистрированной в офшорной юрисдикции) не будет облагаться каким-либо налогом на территории Мальты. Эта гибкость, продуманность и удобство отличает всю систему мальтийского налогообложения.

3. Отсутствие валютных рисков при уплате и возврате налогов.

Уплату налогов на прибыль можно производить в той валюте, в которой она была получена. Возврат налогов производится в той же валюте, в которой они были уплачены, таким образом, мальтийская компания не несет никаких валютных рисков.

4. Неукоснительное соблюдение правил и директив Европейского Союза.

После реформ и преобразований, которые претерпела налоговая система Мальты при вступлении последней в ЕС, на острове применяются все директивы ЕС, например, директива о процентах и роялти, а также директива о материнских и дочерних компаниях. Налоговая система Мальты неоднократно изучалась на предмет соответствия директивам ЕС, и в настоящее время у официальных лиц ЕС нет ни малейших претензий к Мальте, несмотря на низкие эффективные ставки налога с применением механизма налоговых возвратов.

5. Широкая сеть соглашений об избежании двойного налогообложения.

Мальта, еще в бытность свою обычным офшором, весьма интенсивно трудилась над созданием широкой сети договоров об избежании двойного налогообложения – список сегодня насчитывает уже около 70 юрисдикций, с которыми подписаны соглашения.

6. Гибкость в вопросе налоговой резиденции.

Компания считается налоговым резидентом Мальты в двух случаях: если она зарегистрирована на Мальте или если она управляется с Мальты, то есть имеет на Мальте офис. Таким образом, если вы считаете целесообразным иметь классическую офшорную компанию, зарегистрированную в самой что ни на есть офшорной юрисдикции, которая при этом является налоговым резидентом Мальты (страны ЕС!), имеет соответствующий сертификат налогового резидента и даже европейский номер VAT (НДС) – добро пожаловать.

7. Налоги на капитал и имущество на Мальте отсутствуют.

Это преимущество налоговой системы Мальты может стать еще одним доводом в пользу приобретения второго дома на этом мирном и разумно управляемом средиземноморском острове.

Как видите, налоги на Мальте сравнительно невысоки или же вовсе отсутствуют, а преимущества, которые можно получить, если зарегистрировать компанию на Мальте или получить статус налогового резидента Мальты настолько впечатляющи (респектабельная юрисдикция, страна ЕС, продуманное и упорядоченное налоговое законодательство, важный европейский финансовый центр), что для владельца или создателя международного бизнеса, который уже не ищет самых дешевых решений, а вполне созрел для чего-то качественного, респектабельного и надежного, Мальта будет весьма достойным вариантом.

Ирландия

30 августа 2016 года еврокомиссар Маргрет Вестагер заявила, что американский технологический гигант Apple должен уплатить Ирландии налоговый долг в размере 13 миллиардов евро. Примерно столько же Ирландия тратит в год на здравоохранение. А потом произошло невероятное: правительство Ирландии отказалось от этих средств. Почему?

Этот случай предоставляет отличную возможность заглянуть в суть истории успеха Ирландии. Но самое главное — это урок о том, как привлечь интерес таких международных технологических корпораций, как Apple.

Ирландия — один из редких примеров того, как отсталая страна с низкими темпами экономического роста и высоким уровнем безработицы за относительно короткий срок смогла превратиться в единственное европейское государство, пережившее что-то похожее на истории успеха «тигров из Азии». Ирландия сумела найти формулу роста. В ее основе — способность привлечь международные компании, в основном, из США.

Ирландия решила построить модель gateway country — она позиционировала себя как европейский плацдарм для американских технологических и финансовых компаний. Английский язык, выгодное географическое положение, низкие налоги (особенно подоходный налог для предприятий – всего 12,5%) и особый налоговый режим для интеллектуальной собственности были ключевыми факторами этой стратегии.

В 1980 году в Ирландию пришла и компания Apple. Сегодня здесь работает 5500 человек — намного больше, чем где-либо в Европе (за исключением Великобритании). Почему Apple выбрала именно Ирландию? Для этого наверняка было множество причин, как официальных, так и не очень. Однако в 2016 году Еврокомиссия пришла к выводу, что с 1996 по 2007 годы Ирландия искусственно снижала налоги для Apple. Несмотря на то, что ни один из ирландских законов не был нарушен, с точки зрения ЕК Ирландия нарушила правила конкуренции Европейского Союза, предоставив Apple государственную поддержку. В понимании ЕК государственная поддержка — это особо благоприятное законодательство в области интеллектуальной собственности. Apple настаивает на том, что господдержку не получает, и упрекает ЕК в «фундаментальном недопонимании глобальных бизнес-операций предприятия». При этом Ирландия отказалась принять установленную Европейской Комиссией компенсацию, так как Apple не нарушила ни одного закона страны. В Ирландии у Apple расположены центры хранения данных, там же собираются и доходы от услуг, предоставляемых в Европе. По некоторым подсчетам, в странах с низкими корпоративными налогами Apple держит около 246 миллиардов долларов. Конечно, не она одна. Intel, Facebook, Google, Paypal, Dell, Pfizer, Hewlett Packard — около 700 компаний, по большей части из США, за последние 20 лет вложили в Ирландию в общей сложности 270 млрд долларов и создали 130 000 рабочих мест в стране.

В конце прошлого года президент США Дональд Трамп подписал масштабные изменения в налоговой политике, в том числе снижение «репатриационной» налоговой ставки для американских предприятий с 35% до 15,5%. Реакция Apple была моментальной: компания сообщила, что в соответствии с новым налоговым законодательством планирует дополнительно заплатить в бюджет США 38 млрд долларов. В течение пяти лет она вложит в американскую экономику еще 30 млрд долларов и создаст в стране 20 000 новых рабочих мест.

А что же с Ирландией? Ей пришлось отменить особый режим для интеллектуальной собственности, при помощи которого Apple удалось уменьшить свои налоговые обязательства. Правительство Ирландии активно участвовало в процессе разработки процедур BEPS и внесло изменения в свою международную налоговую стратегию. В итоге появился новый инструмент для привлечения инвестиций со стороны высокотехнологичных компаний — так называемый KDB (knowledge development box). Ирландцы позиционируют KDB как первый в мире налоговый режим для интеллектуальной собственности, полностью соответствующий новым требованиям. Совпадение это или нет, но Apple уже заявила о планах вложить 1 млрд долларов в новый центр хранения данных в Ирландии.

Бельгия

Согласно сообщениям Бельгийской газеты Le Soir, бельгийские компании в 2016 году вывели в оффшоры 221 миллиард евро. Это больше, чем половина ВВП страны. Почему это происходит, и как перенять передовой опыт европейской державы?

В 2016 году ВВП Бельгии составил 423 миллиарда евро. При этом местные компании вывели в офшоры 221 миллиард, что превышает половину от ВВП страны. Точно известно, что в офшоры выводили свою прибыль 853 компании. Откуда такая точная статистика?

Дело в том, что с 2010 года в Бельгии действует закон, который обязывает компании заполнять отдельную декларацию о переводах в пользу получателей, которые находятся в странах черного списка. Речь идет о различных офшорах, среди которых Монако, Бермуды, Каймановы острова, ОАЭ (Объединенные Арабские Эмираты) и другие. Благодаря данной декларации власти точно знают, сколько денег ушло в офшоры. Важно заметить: переводы являются легальными и задекларированными. Это вызывает доверие к местным властям: они готовы смотреть на то, как половина ВВП уходит в офшоры. Видимо, дело в том, что с этой суммы все-таки заплачены налоги.

Самыми популярными направлениями для вывода средств являются Каймановы острова, ОАЭ, Бахрейн, а также Бермуды и остров Джерси. Все юрисдикции предлагают удобное законодательство, выгодное налогообложение и имеют отличную репутацию.

Свободные экономические зоны (СЭЗ)

Третий год подряд лучшей свободной зоной по версии fDi (fDi Global Free Zones of the Year 2017) становится DMCC Free Zone (Объединенные Арабские Эмираты), где работают 125 иностранных компаний, среди которых такие гиганты, как PepsiCo и LeviStrauss (США) и Panasonic (Япония). Интересно, что режим работы свободных экономических зон в Эмиратах соответствует режиму работы офшорной зоны: здесь нет налогов и можно работать с любой компанией из стран с низкой налоговой нагрузкой, будучи 100%-ным владельцем этой компании, причем Эмираты не входят ни в какие черные списки офшоров. Но за пределами свободных экономических зон, которых в ОАЭ уже насчитывается 34, ситуация кардинально меняется: тут иностранный инвестор может создать компанию, лишь отдав 51% капитала местному партнеру, а бразды правления и финансовый контроль – местному директору.

Ежегодно в список лучших попадают и свободные экономические зоны из Балтийских стран. В этом году в список лучших СЭЗ мира вошла Клайпедская зона (Литва), на территории которой действуют 120 компаний с иностранным капиталом, в том числе крупнейший в мире производитель гранул Indorama (Таиланд) и второе по величине в Европе производство палет NEO Group. Клайпедская СЭЗ получила также награду за вклад в национальную экономику, производя 2,5% ВВП Литвы и около 3% экспорта благодаря притоку иностранных инвестиций. Отмечены успехи Клайпедской СЭЗ в сфере энергоэффективности – после установки системы управления освещением, которая обеспечила экономию энергии на 30%. В перечень лучших вошла и Каунасская СЭЗ, 85% компаний в которой имеют статус SME (малый и средний бизнес).

В категории логистики особой оценки удостоился свободный порт Вентспилс (Латвия), где действует несколько иностранных логистических компаний, в том числе Noord Natie Ventspils Terminals (Бельгия) и Stena Line (Швеция). Вентспилсский свободный порт отмечен также за участие в трансграничном сотрудничестве по китайско-белорусскому проекту «Великий камень».

Среди европейских свободных зон в различных номинациях отмечены СЭЗ Польши, Македонии, Сербии, Хорватии.

В третий раз fDi Global Free Zones отмечает успехи Birmingham Enterprise Zone (Великобритания) в деле перевода банковского гиганта HSBC из Лондона в Бирмингем, ближе к ключевым клиентам и инфраструктуре, благодаря чему 90% рынка будет иметь доступ к услугам после завершения железнодорожного проекта High Speed 2. Фонд развития Birmingham Enterprise Zone располагает 11 миллионами фунтов стерлингов (14,6 млн долларов), предназначенных для малых и средних предприятий и начинающих компаний.

Еще одна свободная экономическая зона в развитых европейских странах получила награду fDi Global Free Zones – это Zona Franca de Vigo (Испания), автомобильный кластер которой включает более 130 вспомогательных компаний и насчитывает более 30 000 сотрудников.

Большинство свободных экономических зон, отмеченных fDi Global Free Zones, расположены в развивающихся странах Азии, Африки и Латинской Америки и призваны способствовать привлечению иностранных инвестиций в эти регионы. Чаще всего это индустриальные свободные зоны.

Интересно было обнаружить среди лучших свободные экономические зоны, специализирующиеся на инвестициях в сферу образования. Победителями европейского региона стали Katowice SEZ (Польша), тесно сотрудничающая с местными школами и колледжами, и Starachowice SEZ (Люблин, Польша), поддержавшая инициативу «Региональный кластер профессионального образования».

Стоит отметить поддержку PIISA Industrial Park (Доминиканская Республика), где расположено множество компаний, связанных с медициной, таких как AccuMed, Baxter (США) и Getinge (Швеция), сотрудничающих с образовательными медицинскими учреждениями.

fDi Global Free Zones of the Year 2017 также включил в список несколько индустриальных СЭЗ, работающих в России (Елабуга, Липецк, Екатеринбург) и Казахстане (Innovation Technology Park SEZ).

Юрийс Балтгайлис, Dr.oec (Институт транспорта и связи. Латвия)